Подавшись вперед, чтобы рассмотреть табличку «Запрещенные предметы», она убедилась, что мобильники, пейджеры и радиоустройства правилами не допускаются. Ей и так не позволили оставить машину! Девочка вспотевшей ладонью сжала в кармане сотовый — ее единственную связь с внешним миром. Когда воспитательница увидела выражение ее лица, Люс схлопотала несколько торопливых пощечин.
— Не падай в обморок, детка, мне недостаточно платят, чтобы приводить тебя в чувство. Кроме того, тебе полагается один телефонный звонок в неделю.
Один звонок… в неделю? Но…
Она еще раз посмотрела на сотовый и увидела, что получила два новых сообщения. Казалось невозможным, что это ее последние CMC. Первое прислала ей Келли.
Перезвони немедленно! Буду ждать у телефона всю ночь, так что отмазки готовь заранее. И помни мантру, которой я тебя учила. Ты выживешь! Кстати, я не ручаюсь, но думаю, что все уже совершенно забыли о…
Келли, по обыкновению, была так многословна, что дрянной мобильник Люс обрезал сообщение на четвертой строке. Девочка почувствовала облегчение. Ей не хотелось читать, как в ее прежней школе все уже забыли, что с ней случилось и что стало на том месте даже с самой землей.
Она вздохнула и открыла следующее сообщение. Оно пришло от мамы, лишь недавно освоившей CMC и наверняка не знавшей про звонки раз в неделю, иначе она никогда бы не оставила здесь дочь.
Малыш, мы всегда думаем о тебе. Веди себя хорошо и постарайся есть достаточно белка. Поговорим, когда сможем. С любовью, мама и папа.
Со вздохом Люс осознала, что родители не могли не знать. Как иначе объяснить их вытянувшиеся лица, когда утром она на прощание помахала им от школьных ворот, свободной рукой придерживая спортивную сумку? За завтраком она вымученно шутила, что наконец-то избавится от жуткого новоанглийского акцента, который подцепила в Довере, но мама с папой даже не улыбнулись. Она решила, что они по-прежнему сердятся на нее. Они никогда не повышали на дочку голос, и Люс знала, что, когда она допустит по-настоящему серьезный промах, они будут обращаться с ней так же спокойно. Теперь она поняла их странное поведение: родители заранее расстраивались, зная, что потеряют связь с единственной дочерью.